Вход|Регистрация

Продетку

Среда, 7 декабря 2011, 10:50

В семь с половиной месяцев Роми научилась вставать в полный рост и приветствовать зрителей с высоты в семьдесят два сантиметра. Зрители выражают немыслимый восторг. Клиент ужасно доволен. Зрители тоже – до первой ночи.

(Кстати, текущее прозвище Роми - Цапа. Этимология очевидна).

Первой же ночью выяснилось, что НЕ вставать Цапа пока не умеет. Ты ее кладешь – она встает. То есть, натурально, разворачивается попой и уходит. Ты ее ловишь, укладываешь, кормишь, укачиваешь – она на секунду приоткрывает один глаз и немедленно встает. Ей нужна опора, но в твоем присутствии это не проблема. Ты кладешь ее снова, укачиваешь, уговариваешь, докармливаешь и всячески голубишь. Она воркует в ответ на ласку, трет глазки, почти уже засыпает и встает. Сначала хмурится, потом уже в голос рыдает (спать-то хочется!), но встает. Восторгайся давай.

В восемь вечера это еще можно как-то пресечь, уболтать, закормить и отключить. Но когда мизансцена повторяется последовательно в час, в два, в три и в половину четвертого ночи – способность восторгаться снижается по экспоненте. С закрытыми глазами ты еще надеешься, что тебе показалось. Что оно крепко спит, а «вяк!» был требованием соски. Ты, не глядя, втыкаешь соску куда-то в район подушки, но подушка имеет форму двух крепких ножек. Клиент стоит и радостно размахивает руками. В час, в два, в три и в половину четвертого. Восторгайся давай.

Днем проще. Днем можно и повосторгаться - вертикальный человек, действительно, очарователен. Но днем другая проблема: упорный Цап, войдя во вкус, встает практически обо всё. «Всё» недовольно мяукает и нервно отбегает. У него с появлением клиента началась очень специфическая жизнь.

* * *

Кота, как с ними часто бывает, погубило любопытство. Сероглазая личинка человека почти с самого рождения выражала в адрес животного неумеренные восторги. Дрыгала ножками, пищала, улыбалась до ушей и нежно кричала что-то вроде «курлы, курлы». Кот, падкий на лесть и аплодисменты, быстро просек, что восторженная публика, как бы активно она ни рукоплескала, неизменно остается в ложе. И приобрел привычку выходить на шум оваций и усаживаться спиной к происходящему, соблазнительно выставив хвост. Публика цапала пальчиками воздух, до кота не доставала, но громко радовалась. Кот грелся в волнах славы, а мне перепадало несколько минут на чашку кофе.

Но сероглазые личинки человека – крайне непостоянные существа. Сначала клиент покинул ложу и твердо встал на четвереньки. Кот насторожился. Но четвереньки – еще не способ передвижения, а только форма, что-то вроде дилижанса без лошадей. Дилижанс без лошадей, как известно, не ездит. Цап раскачивался туда-сюда, мотал головой, призывно гулил и протягивал цепкие лапки. Кот приходил, как бывало, и вальяжно рассиживался на расстоянии хвоста. Клиент тянулся и пыхтел – но самоуверенный кот, привыкший к стабильности внешнего мира, не принимал его всерьез.

В один прекрасный день до Цапы дошло, что великая цель Поймать Кота отстоит от неё ровно на один толчок локтями. Четвереньки приобрели требуемый уклон, конечности сработали в нужной противофазе – и вожделенный хвост, удачно приделанный к коту с той стороны, оказался восхитительно доступен с этой. Кот, не оборачиваясь, фыркнул «не понял» и раздраженно выдернул хвост. Клиент сделал еще одно движение и достал до хвоста повторно. Кот обернулся и удивился. Он точно помнил, что пять минут назад эта выставочная кукла была от него гораздо дальше.

- Совсем с ума посходили, - бормотал кот, лениво пересаживаясь чуть левее, - скоро у них мебель ходить начнет.

Мебель ходить не начала. Но сероглазая личинка человека, которой пока недостает устойчивости, зато с лихвой отмерено упрямства, продолжила преследовать животное, каждый раз перегоняя его вперед на два шага. На пятый раз до кота дошло, что картина мира изменилась, он осуждающе сказал личинке «мяу» и отправился заедать шок кошачьим кормом. Личинка человека тут же догадалась, что кошачий корм – это изысканный деликатес, который ей, как младшей в стае, по-жлобски не дают, и решительно последовала за ним.

Когда я перехватила сероглазый таран на пути к расширению пищевых границ, кот уже был загнан на подоконник. Оттуда он осуждающе рассматривал назойливую личинку и скандально жаловался мне:
- Поесть не дают – раз! Наслали какого-то толстого таракана – два! И ладно бы он просто ел со мной, он же разбрасывает корм двумя руками и отпихивает меня задней левой ногой!

Толстый таракан, весь в крошках кошачьего корма, сидел у меня на руках и смотрел на мир огромными глазами. Только младенцы умеют смотреть так невинно. И только они успевают шкодить быстрее, чем коты.

С тех пор отношения кота и личинки человека приобрели стабильность и простоту, как у давно женатой пары. При виде робко появляющегося животного Цапа оживляется, с размаху бухается на живот и начинает дрыгать ножками, колотить ручками по полу, призывно гулить и широко улыбаться. Любой поймет, что это - комиссия по встрече, изо всех сил голосующая «ну иди же, иди же ко мне, моя прелесть». Прелесть тоже это понимает и немедленно делает ноги. Цапа издает радостный вопль и быстро-быстро ползет за ним, каждые десять секунд пытаясь поймать кошачий хвост и, к счастью для кота, проигрывая на этом пару-тройку сантиметров. Дальнейшее зависит от настроения животного: они могут намотать таким образом и пять, и пятнадцать кругов по нашей немаленькой кухне. После чего кот устает кататься и сматывается наверх. Личинка человека пока не успевает сообразить, куда он делся, поэтому похожа на страуса из анекдота, который потерял страусиху, на его глазах засунувшую голову в песок. Цап крутит головой, молотит ручками и гулит: «ну где же ты, где же ты, моя прелесть?».

Прелесть отсиживается у Муси на высоком подоконнике, щурится в окно на соседские красные крыши и делает вид, что он тут ни при чем.

* * *

Чтобы младенец не мешал коту спокойно есть, я соорудила вокруг кошачьих мисок немаленькую баррикаду. Загородила обедающее животное тяжелыми бутылками с водой, детской качалкой и парой стульев. Один прыжок для кота и непреодолимое (как я надеялась) препятствие для человека.

Когда на кухне наступила тишина, я было решила, что человек раздумал пятить кошачий корм и благоразумно занялся игрушками. В это время человек, извиваясь, подлез под стулья и уже почти достал до мисок. Я выловила диверсанта, заменила стулья большой тяжелой сумкой и снова отправила гукающую девочку гулять. Отвернулась – снова тишина.

Девочка, старательно пыхтя, разбирала баррикаду. Отчаявшись сдвинуть качалку, она перевалилась в нее через бортик и теперь отгребала ногой от бутылок, толкая качалку вместе с собой. Больше всего это напоминало Винни-Пуха и его корабль «Плавучий медведь». Самое интересное, что мой обычно разговорчивый плавучий медведь на этот раз молчал. Видимо, уже догадался, что разгон демонстрации является на звук.

Так-то она умеет говорить. Говорит «мама», «кораблик», «молоко», «логарифм» и «синхрофазотрон». Ну, почти. «Да», «дя», «адя», «ка» и «га». После моих многочисленных попыток научить ее говорить «папа», сказала «ба». Зато абсолютно все понимает. Спросишь ее:
- Роми, ты согласна, что при определенных условиях в любом языке существуют истинные, но недоказуемые утверждения? Что цель творчества заключается в создании образа, фон Вестхоф оказал большое влияние на творчество Баха, а в военное время значение синуса может достигать четырех?
И Роми уверенно отвечает:
- Да!
Очень приятно пообщаться.

Научилась показывать лампочку. Стоит внести младенца в ванную, где просмотр лампочки является ежевечерним банным развлечением, как младенец задирает голову, смеется и одобрительно мычит. До тех пор, пока лампочка на месте, можно жить.
Вот только реагирует она, похоже, не на слово "лампочка", а на слово "покажи". Потому что на просьбу показать кота, маму и лошадку - всё так же задирает голову наверх.

Подношу Цапу к зеркалу – красивую до невозможности, завернутую в полотенце. Видит себя, улыбается и восторженно дрыгает ногами. Ей вообще повезло: в любом зеркале, хоть дома, хоть у бабушки, да даже в лифте – показывают такую красоту. Просишь её:
- Покажи мне, где Роми!
И Роми уверенно показывает на лампочку.

Я покачиваю сероглазого человека, целиком умещающегося у меня на руках, без конца целую его в теплую бархатную макушку и думаю: боже мой, что же я буду делать, когда ты перестанешь быть младенцем?
И ехидный внутренний голос, мой вечный союзник в битве против пафоса, немедленно отвечает:
- Высыпаться.

(neivid)

2 комментария:

8 декабря 2011, 00:06
ехидный внутренний голос слишком оптимистичен =)
первые полгода я высыпалась куда лучше, чем в последующие семь.
интересно, когда же я всё-таки высплюсь?
8 декабря 2011, 13:48
Ты меня не пугай, пожалуйста!