Вход|Регистрация

Продеревню

Среда, 16 марта 2011, 10:32

До 24 лет я была здоровая деревенская девушка, росла на парном молоке и других субпродуктах, ненавидела парное, до сих пор не пью. А тогда пила, но холодное. До сих пор могу с пол-глотка определить несвежесть молочного продукта. Практически не ем поэтому ничто молочное, не могу, - за исключением разве что творожных десертов, но какой там творог, откуда.

Росла, значит, такая здоровая и очень больная внешне, потому что мне не нравилась эта самая здоровая деревенская жизнь. Курила в безденежье дедову астру. То, что я очень здоровая, я выяснила потом, когда ушла в бохему.

Картошку садила, копала, колорадских жуков собирала. Навоз раскидывала по грядкам. Нутрий таскала за хвосты. Готовила телятам, как же это называется? Болтушку, вот. Это комбикорм с чем-то там, не помню уже точно. И свиням тоже самое.

Маме помогала с банками, с консервированием на зиму. Ненавидела, о, как я это всё ненавидела - все эти консервы, навоз, суровый деревенский быт. Утром лёд в ведре разбить, чтобы налить чайник.

А печку топили углем, прелесть какая. И дровами тоже. Утром она холодная, блять!!! И нос у тебя холодный, который из-под одеяла торчит.

В школу с галошами. Потому что до электрички в сапогах утонешь в грязи. И вот, значит, до вокзала идешь в галошах и шерстяных носках. На вокзале переобуваешься, галоши в пакет. Вместе с носками. Таскаешь весь день с собой этот пакет, он тяжелый, потому что на каждую галошу налип килограмм-два суровой деревенской глины. Ненавидишь, ненавидишь.

А коровы все, суки, одинаковые, а я близорукая. Идешь эту блядину встречать с хворостиной, она коричневая, все коровы коричневые в стаде, за редкими исключениями - все сто штук или там 93. Но у вашей, ты знаешь, на шее болтается какая-то красная мочалка. И вот высматриваешь, слепондя, эту самую красную мочалку, а она плетется где-нибудь в самом хвосте, ты уже триста раз, пока стоишь, успела подумать, что её наконец-то спиздили, не мочалку а корову конечно, и что теперь будет?

Старая корова еще нормальная, как же звали то её? Забыла. А молодая была вообще редкая сука. Хвост трубой задерет и пиздует по пыли в степь, а ты за ней, надеешься, что хоть старая-то сама уж как-нибудь домой придёт.

А телята. Мама моя дорогая. Тоже - хвост трубой и попиздил в степь, не волнует, что он тебя следом тащит по всем кущерям мордой вниз. Мелкие-то они все хорошие. Но как подрастут... да скорее бы его уже, сволочь такую, на мясо сдать.

А еще у нас был свой конь. В возрасте 16 лет я ознакомилась с. Не знаю, как сказать. Ого, Екатерина Великая, ты и впрямь была. Велика. Нет, я не смотрела, честно слышала или читала, но не думаю, что наш конь был каким-то особенным гигантом - так, среднестатистический. С тех пор не верю я в эти байки про Екатерину. (Или всё-таки Елизавету?). В общем, вы поняли - кто-то из императриц, с конём. Три икса.

Какие удивительные птицы - индоутки. Вы видели когда-нибудь, как индоутки, простите, какают? Это артиллерийский залп такой из под хвоста, на метр. Хвостом потрясла и пошла. Ты смотришь на свою ногу, блять.

Ну, куры - это достойные домашние животные, ничем мне не досаждали, в общем. Откроешь утром сарай, зерна насыпешь. Вечером зерна насыпешь, загонишь в сарай. Прекрасные птицы. Если не вытаскивать яйцо из-под курицы прямо, все хорошо. Правда иногда они, орясины, начинали нестись в разных непредназначенных для этого местах. Но это быстро довольно выяснялось, велся учет яиц.

Петухи хуже. Некоторые засматривались на хозяев, быстро шли в суп. Все вообще шли в суп, рано или поздно. Невозможно привязаться к домашнему животному в селе. Потому что все - в суп, а суп невозможно любить на полном серьёзе, это уже какой-то катарсис запредельный.

Огород, 22 сотки непаханы. То их копать, то еще что-нибудь делать. Водопровод в нашей местности появился позднее. Таскать, значит, на полив воду ведрами из речки. Или из колодца, не помню почему, и так и так таскали. Речка летом мелела, вода в ней становилась солоноватой, тогда что ли из колодца надо было. Идешь, значит, с двумя 12-литровыми ведрами к речке, там высокий берег. Спускаешься, зачерпываешь одно, ставишь, другое, поднимаешься на высокий берег, осторожно, чтобы не подскользнуться и не ебнуться в воду. Солнце палит, хотя утро раннее. Поясница нахуй разлмаывается на куски, даром что молодость. Хорошо.

... Но хочется же разбавить всю эту байду позитивом! Во-первых, маленькие - все хорошенькие. Все. Утята, цыплята, поросята, телята, нутрята - все хорошенькие, пушистенькие, мимими, няняня, утята, правда, склонны дохнуть почем зря, есть у них такая особенность. А во-вторых, мама моя (мама, не я), очень любила осень - пору сбора урожая (лично мне было похрен всегда - садить или собирать, и то и другое адский изнурительный тупой физический труд. Дада, садить именно! Сажают где-то в других местах, у нас садят, с ударением на "а"). Так вот осень. Тугие лаковые помидорчики. Бесконечно прекрасные разноцветные перцы, болгарские и какие-то другие, не знаю, не люблю перец и не ем его. Но красивые. Картошка ящиками, с осыпающейся с неё земелькой. Морковка. Золотистый лук сохнет на чердаке. И чеснок там же, кажется, а впрочем не помню я про чеснок. Зимой на чердак по деревянной лестнице лазили за луком? То-то же. Заставленные банками полки в подвале. На этом мои воспоминания иссякают, но сейчас я, конечно, уже лучше понимаю маму.

И каждое утро начинается со звуков струй, бьющих в пластмассовое ведро. Это бабушка доит корову, подбадривая её ласковыми словосочетаниями наподобие: "Хрен тебе в зубы, стой смирно". Про хрен в зубы было очень популярное выражение в нашей семье, всех очень радовало. Я, правда, не рисковала его употреблять при других членах семьи, могла и огрести. Воспитание, хуле!

Про свой опыт доения я уже рассказывала подробно в комментах, не буду повторяться, всё равно не смешно.

Ну, кого еще не охватила. Гуси, наверное. Мерзкие животные, больно щипаются. Главное, не показывать, что ты их боишься. И всегда держать хворостину под рукой. О, хорошая хворостина - ценный элемент деревенского быта. Кнут, нужнейшая вещь. Это когда что-то гибкое, не знаю, как правильно называется, крепко прибивают к удобной деревянной палке, отполированной ладонями за годы юзанья. Взмахиваешь им и ебошишь, кто там попался под руку. Хуйня полная ваши плётки из сексшопов по сравнению с кнутом моей юности, которым я ебашила невинных в сущности животных. Отпиздишь телку, не со зла, а так, от усталости, когда 10 кругов за ней по селу намотаешь и солнце село, а ты её во двор наконец-то, и она бегом в сарай, знает, сука. Потом сядешь и плачешь от усталости и потому что жалко её блядину и стыдно перед ней, ну в чем она, в самом деле виновата, ну блядина, да. Так что ж теперь - всех кнутом? - думаешь справедливо. И хочется саму себя этим самым кнутом, очень смешанные, в общем, чувства.

Приедут уроды какие-нибудь, родственники, не родственники, неважно. Выйдут из машины, смотрят кругом, ахают - какая тут у вас красота. Горы. Закат. Речка. Феерично. Поля цветут, колхозники давно на них забили, фермеры прогорели, поэтому на всех полях, на сто километров вокруг, цветы цветут. А воздух какой чистый, воздух-то! Афуеть же можно, и вы тут живете. Повезло вам.
Сидишь на своей завалинке в галошах, твердый край ногу очень больно набивает в районе мосла на лодыжке, но. Пальцы чешутся от шерстяных носков.
- Дааа, - отвечаешь неопределенно, - красота у нас.

Ни одной фотографии у меня нет из этого благословенного места.
Бережно храню воспоминания об этой красоте в душЕ. 
Святое.
Когда-нибудь куплю еще домик в деревне. Обязательно.

(eva2222)

Комментариев нет